Ki$Hk@ mad anime-man
Сначала вы выводите бога из морали, а потом мораль из бога!.. (с)
Название: Преемственность поколений
Автор: Ki$Hk@ mad anime-man
Бета: Эру ><
Фандом: Yu Yu Hakusho
Размер: мини (~2100 слов)
Пейринг/Персонажи: Санада Куроко, Сенсуи Шинобу, Урамеши Юске, Санада Кайсей и Санада Фубуки
Категория: джен
Жанр: хроника
Рейтинг: PG-13
Предупреждения: упоминание жестокости, спойлеры к последним двум аркам
Краткое содержание: У каждого детектива Рейкая своя судьба


Санаде Куроко 14 лет. При росте в 135 сантиметров она весит 50 килограмм и ничем более не выделяется из своего окружения. Она – примерная дочь и любящая внучка, главное в жизни для неё – оправдать ожидания своих родителей. Куроко прилежно занимается и готовится поступать в старшую школу, потом – в институт.
Санаде Куроко 17 лет. За последние три года она выросла на 40 сантиметров и не набрала ни килограмма. Левой рукой Куроко выжимает больше, чем юноша-каратист, живущий по соседству, правой. Дерётся, впрочем, тоже лучше него. Она научилась не спать по несколько дней и выглядеть так, чтобы никому и в голову не взбрело назвать её уставшей. За три года в её характере проступила твёрдость, проявление которой во взгляде заставляет не только отшатываться от неё всякий сброд на ночных Токийских улицах, но и противников – сомневаться в своих силах. Куроко как никто другой знает цену покою и тихому отдыху – и не знает ни покоя, ни отдыха в своей работе духовного детектива. Она верит в исключительную ценность того, что делает, но искренне надеется не заниматься этим до старости и невольно всё чаще шутит при Коэнме об отпуске или отставке.
Санаде Куроко 22 года. Со времён средней школы жизням её друзей и родственников смертельная опасность угрожала большее количество раз, чем дней в году. Человек, с которым Куроко решила связать свою жизнь, лишь месяц назад покинул больницу, куда попал из-за неё. Мечта о покое и тишине превратилась в главное требование к условиям жизни: летом Куроко выходит замуж. И ежедневное ожидание того, что в семейный особняк может вломиться двухметровый монстр, способный раздавить взрослому человеку череп одной рукой, – последнее, чего ей хочется.
Коэнма не устаёт повторять, как Санаде повезло, что он смог найти нового детектива. Она и сама знает – не случись этого, никто бы не позволил ей уйти в отставку: слишком неспокойной в последний год была обстановка, чтобы позволить должности пустовать.
С преемником Санада виделась всего пару раз. Шинобу невероятно силён для своего возраста – намного сильнее, чем была она, когда вляпалась в сотрудничество с Рейкаем. По расставании с новоиспеченным детективом, правда, неизменно остаётся какое-то тягостное чувство, объяснения которому Санада пока не может найти. Первый раз это смутило, второй – насторожило…
Однако работа научила Санаду ещё одной важной вещи: уметь уходить, не оглядываясь.

Сенсуи Шинобу 6 лет. До недавнего времени он не слишком отличался от своих сверстников. Разве что труднее, нежели другие, шёл на контакт с незнакомцами. Последние несколько недель он мало и неохотно разговаривает даже с матерью, иногда без всякой причины шарахается в сторону на улице, стал плакать по ночам, чего раньше с ним не бывало. Вчера его записали на приём к детскому психологу. Шинобу ещё не знает этого, но совершенно точно не собирается никому говорить, что произошло, когда он шёл домой от друга, живущего в конце улицы.
Потому что он не знает, что произошло, как и почему.
Потому что он не понимает, кто эти неожиданно появившиеся в городе существа, что напали на него тогда и – он чувствует – нападут снова, как только Шинобу останется в одиночестве.
Потому что он знает, что убивать – плохо, и ему страшно, что кто-нибудь узнает правду. Ведь он не хотел…
Потому что мама не видит крови этих существ на его одежде. И, конечно, не поверит, что они существуют, – как и все. Никто не поверит.
Потому что Шинобу боится, что дар защищаться от существ пропадёт, если кому-то о нём рассказать.

Сенсуи Шинобу 10 лет. Для взрослых он – весьма способный, но немного замкнутый ребёнок. Тих и спокоен, уравновешен – два года занятий с психологом не прошли бесследно.
Никто не знает, что Шинобу на самом деле – избранный. Тот, кто очистит Землю от ужасных монстров, которых, кроме него, больше никто не видит. Тот, кто с каждым днём всё лучше овладевает своей силой, рождающейся из его собственной души, его собственного тела.
Шинобу по-прежнему бывает очень страшно. Ему по-прежнему снятся кошмары. Но ему одному, видимо, по плечу справиться с истреблением этой нечисти, и он принимает дурные сны, как принял свою роль. Вид крови давно перестал его пугать, а не отстирывающиеся пятна на одежде всё равно не видны.
Шинобу почти привык так жить – убивая монстров во благо человечества.

Сенсуи Шинобу 13. "Почти 14", – сказал бы он сам. И недавно ему открылись все тайны. С ним говорил представитель Рейкая, который объяснил всё, объяснил, что Шинобу до сего дня поступал верно. Монстры, чудовища – это йокаи, питающиеся душами людей. Они приходят, чтобы убить кого-то. Поэтому Шинобу, сам того не зная, действительно защищал людей – родителей, друзей, тысячи других невинных душ – от этих мерзких тварей. И теперь Шинобу – детектив Рейкая. Он сможет сделать намного больше, выполняя поручения, он действительно избран и будет полезен человечеству!
Он знал, всегда знал это.
Шинобу ходит в школу, только если это не мешает ему выполнять свои обязанности. Он хочет обучаться дальше самостоятельно (ведь ему это по силам!), но родители против. Посланец Рейкая сказал, что они не должны ни о чём знать.

Сенсуи Шинобу 16 лет. Он не знает больше, что "правильно", а что "неправильно". Не знает, кто такие йокаи, не знает, кто такие люди – не знает, что значит "быть человеком". Так страшно, так больно, так отвратительно, так… никогда ещё не было так. Он хотел бы умереть – нет, умирать, раз за разом, сотни тысяч раз, – если бы это искупило хоть часть его грехов, смыло хотя бы половину всей крови, много лет покрывавшей его руки. Руки, олицетворявшие деяния всего человечества.
Такого же дрянного, жестокого и глупого, каким он был сам все эти годы.
Шинобу не знает, как прекратить эту душевную агонию, не знает, достоин ли избавления от неё… что-то сломалось в нём. Хребет переломился как будто – и он больше не может стоять, больше не может жить. Но как те йокаи, что способны существовать ещё какое-то время с распоротым брюхом, продолжает дышать. Не хочет, не может – но продолжает.

Сенсуи Шинобу 26 лет. Десять лет назад он самовольно покинул пост детектива и порвал все связи с Рейкаем. С радостью порвал бы их и с миром людей, но сделать это оказалось не так-то просто. Хотя сейчас он близок.
Шинобу знает о блядской человеческой натуре такое, что ребятам из уголовного отдела и не снилось. И гораздо больше, чем ему самому хотелось бы. Он больше не ненавидит людей, да и сам себе не так омерзителен, как был раньше, – гнев ушёл, превратился в Казую, его второе – нет, одно из многих его "я".
Шинобу больше не желает исправить этот мир – с тех пор, как это желание приобрело очертания Минору, открылась вся ущербность и несостоятельность намерения смыть кровью грехи человечества, переписать его историю с чистого листа.
Шинобу уже не так больно, не так страшно – его болью, страхом и отчаянием стала Нару.
Шинобу больше не совершенствует свои техники – их комбинацией и тренировкой тела занимается Джоджи, которому по непонятным причинам это всё ещё интересно; дерётся тоже он, либо Минору, либо Казуя – вот уж кто рад выпустить кишки даже тому, на кого ни у одной из личностей Сенсуи рука бы не поднялась.
Шинобу не сражается – принципиально, и редко общается с кем-либо, кроме Итсуки и самого себя (если это можно так назвать). Он даже в магазин теперь не ходит – для этого у него есть Макато. Для этого и ни для чего больше.
У Шинобу не осталось даже собственной любви к этому миру – фанатичная, бескрайняя, неразумная, она превратилась в Хитоши. Она есть – и в то же время её будто нет, потому что все мысли неизменно устремляются в другой мир. В тот, откуда приходят сотни существ – настолько разных, что никто даже не пытается их понять; настолько непохожих на людей, удивительных, что их боятся (и он когда-то боялся); настолько слабых, что их так легко ранить, искалечить, превратить в игрушку для своих мерзких утех, растерзать.
Минору хочет смыть грехи с человеческого рода человеческой же кровью. Хитоши хочет очистить этот мир от людей, дать остальным живым существам жить свободно. Джоджи хочет тренироваться в надежде второй раз преодолеть порог человеческих возможностей, хочет иметь возможность использовать всю свою силу до конца. Казуя хочет лишь слушать глас умирающего в муках человечества, осязать его страдания, видеть его боль. Нару не хочет ничего – да и не может хотеть.
Шинобу же устал, смертельно устал. Ему осталось это, а ещё – чувство вины. Не обременяющее отчаяньем, но живущее и дышащее вместе с ним, следующее тенью по пятам.
Их всех объединяет лишь одно: им нужно попасть в Макай. Любой ценой.

Урамеши Юске 14 лет. Он никогда не был в восторге от своей жизни. До недавнего времени пустые дни тянулись друг за другом мучительной пыткой. У Юске нет особых талантов или даже склонности к изучению хоть чего-нибудь, нет и желания корпеть над учебниками. Всё это в перспективе делало его судьбу похожей на сотни тысяч судеб таких же, как он, вынужденных влачить однообразное существование от рождения до смерти. Только одно заставляло и заставляет его чувствовать себя живым – хорошая драка. Только ни с чем не сравнимое чувство адреналина в крови, ускоряющийся ритм сердца, боль от своих и чужих ударов – и ничего больше. Мир вокруг в эти моменты словно замирает.
Жизнь Юске недавно переломилась пополам, будто кость под ударом бейсбольной биты. Любой нормальный человек рехнулся бы, наверно, случись ему умереть, воскреснуть, познакомиться с сыном Энмы, правителя Рейкая, узнать о том, что всякая чертовщина про монстров, которые едят души, – вполне себе правда… Но чего Юске не мог отрицать, так это того, что новая жизнь (настоящая жизнь!) ему определённо нравится. Давно приевшиеся уличные драки ни в какое сравнение не идут со стычкой хотя бы с одним йокаем!
Юске дерётся и становится сильнее день ото дня – это всё, что его интересует. Если по пути ему удаётся сделать этот мир чуточку лучше – что ж, миру определённо повезло, что их с Юске цели совпали.

Урамеши Юске 16 лет. Пожалуй, его карьера детектива закончилась слишком быстро, но об этом он не жалеет: и эта должность, и необходимость пребывания в Нингенкае стали бы для него обузой, очередным ярмом. Ему, как и Сенсуи, непременно стало бы тесно в этих рамках. Сейчас он, правда, заперт в другом мире, но Юске знает, что это ненадолго. Да и пока в Макае не перевелись сильные йокаи, с которыми можно померяться силой, пока он не сразился с тем, кого так хочется назвать "отцом" – Юске не захочет уходить.
Он не уверен, что его место теперь не здесь. По крайней мере, один человек – пожалуй, понимающий в этих делах больше него – сказал, что Юске больше нет места среди людей. Возможно, она права. Юске, если честно, плевать. Его место там, где ему комфортно.

Урамеши Юске 18 лет. Рейкай, как оказалось, действительно уволил его с концами. Школу Юске бросил, отправляясь к "отцу". Он не добился в жизни пока ничего и самым сильным в трёх мирах, конечно же, не стал. У Юске есть своя раменная, в которой он коротает время. А ещё у него есть решимость принять участие в большом турнире, исход которого может повлиять на жизнь во всех мирах – ныне спокойную.
Юске знает, что ни один из миров не идеален сам по себе и тем менее они идеальны все вместе. Мировоззрение Юске могло бы перевернуться тысячу раз за последние несколько лет: он видел такие вещи, от которых кровь стынет в жилах. Но этого не произошло. Потому что Юске знает: и школьную ссору, и судьбу мира можно решить одним способом. И преступника, истязающего своих жертв с нечеловеческой жестокостью, можно наказать им же. Нужно вступить в бой. Забыть обо всём и просто набить кому-нибудь морду – это всегда помогает. А рассуждения о морали, избранности, ответственности пусть остаются тем, кому оно надо. Юске, кажется, был сыт этими высокопарностями ещё до рождения.

Санаде Кайсей 9 лет, его сестре Фубуки – 8. Их мать когда-то была детективом Рейкая, и оба они мечтают пройти тем же путём, что она. Они живут в большом доме далеко-далеко от города и чаще всего в гости к ним заходят йокаи – преимущественно слабые. Кайсей и Фубуки сами сражаются с ними с тех пор, как Фубуки исполнилось семь. Мама научила их, как использовать силу, и взяла с ребят обещание, что они всегда будут присматривать друг за другом. Недавно к ним приходил удивительный мальчишка постарше – тоже детектив вроде бы. Они сперва приняли его за йокая, но он оказался человеком. Это было странно, и мама так и не объяснила, что это значит. Сказала: "Подрастёте – узнаете", – как всегда, в общем.
Кайсей и Фубуки тренируются каждый день, чтобы когда-нибудь стать достойными детьми своей матери. И пока не могут понять, почему она не хочет продолжать делать такое полезное дело, как работа на Рейкай.

Санаде Кайсей 14 лет, его сестре Фубуки – 13. Несмотря на разницу в возрасте, они равны по силам, и Рейкай согласился взять на должность детектива их обоих. (Рейкаю, в силу обстоятельств, теперь нужно как можно больше сотрудников, иначе детективам пришлось бы работать без перерыва на сон.) С того времени, когда этот пост занимала их мать, всё очень сильно изменилось, а открытые границы миров сделали работу детектива проще и сложнее одновременно. Кайсей и Фубуки верят, что смогут сделать лучше и Нингенкай, и Макай. И пока им неведомы страх и разочарование.


Название: Виновен?..
Автор: Ki$Hk@ mad anime-man
Фандом: Yu Yu Hakusho
Размер: драббл (~775 слов)
Пейринг/Персонажи: Митараи, Сенсуи
Категория: джен
Жанр: дарк, ангст
Рейтинг: R
Предупреждения: человеческая жестокость, СПГС и обострённое чувство справедливости
Краткое содержание: Митараи всегда был изгоем, но никогда не мог понять, в чём его вина перед другими.


Митараи был из тех детей, которым от сверстников перепадает внимание лишь одного сорта – тумаков да насмешек. Он никогда не знал, почему так происходит. С младших классов искал изъян в себе – и самым большим его изъяном оказывался цвет волос. У Митараи не было на лице никаких шрамов или прочих дефектов, которые могли бы заставить одноклассников обходить его стороной. Он не заикался, чтобы те начинали шушукаться и хихикать, когда он читает на уроке вслух. Он не был настолько глуп, чтобы над его словами можно было издевательски смеяться, и никогда не слыл ботаником. Митараи был совершенно обычным. Но ведь глупо травить человека только за то, что цвет глаз и волос достался ему от матери-иностранки?
Митараи каждый божий день задавал себе вопрос: "За что?". И не находил ответа.
Он старался искать недостатки в своём поведении, своей манере держаться – но как бы он ни старался её изменить, клеймо изгоя следовало за ним по пятам, будто на его лбу сияла надпись "мальчик для битья".
К четырнадцати годам Митараи отчаялся найти верный ответ. У него не осталось сил его искать – лишь обида жгла горло каждый раз, и с каждым днём всё труднее оказывалось сдерживать слёзы. Сдерживать гнев. Ему начинало казаться, что, умри все те, кто не даёт ему просто радоваться жизни, он станет счастливее. Сможет перестать думать, будто повинен в чём-то, о чём сам не знает.
И однажды, когда Митараи в очередной раз с трудом придал своему изгвазданному непонятно чем рюкзаку такой вид, чтобы было не так стыдно пройти с ним по улице, ответ нашёл его сам. Митараи сам не заметил, как заговорил с этим мужчиной на улице, и как стал изливать ему душу – не заметил тоже. Мужчина (позже представившийся Сенсуи Шинобу) понимающе покачал головой – и Митараи заметил тогда, насколько печальны и глубоки его светлые глаза.
Сенсуи-сан понимал его. И знал, почему страдает Митараи, хоть ответ его и был предельно прост: "Все люди жестоки". Митараи не согласился сперва. Но Сенсуи-сан сказал: "Я докажу тебе". В следующую встречу он отдал Митараи кассету, предупредив, что тот должен смотреть её, когда дома никого больше не будет.
Митараи любил историю. Ему нравилось путешествовать в другие эпохи, чувствовать себя человеком иного мира. И он, конечно же, знал, что в гонке за власть люди способны делать ужасные вещи, знал и о войнах, которые становились бедствием для целых народов. Но не понимал никогда, что на самом деле значат слова "людская жестокость" – не та повседневная, состоящая из лёгких тумаков или напускного равнодушия, от которого разрывалось сердце. Настоящая жестокость.
Митараи никогда не задумывался о том, сколько изувеченных, разорванных на части и разбросанных ошмётками по раскуроченным полям человеческих жизней стоит за цифрами погибших при военном манёвре. Не представлял себе, каково оказаться живым, но погребённым под товарищами, чьи тела ты не в силах сдвинуть.
Он не знал никогда, что люди способны убивать, смеясь. Сдирать с других кожу и получать от этого удовольствие. Митараи всегда казалось, что маньяков – единицы, но на видеозаписи их образы сменяли друг друга, и казалось, будто все на этой проклятой планете – безжалостные убийцы. Один резвился, извлекая сердце из груди старшеклассницы, подстережённой им в парке, другой напевал колыбельную, убаюкивая в руках голову собственной матери, заботливо завёрнутую в пелёнки, третий вбивал гвозди в головы своих знакомых, пока те не превращались в уродливое подобие ежа, четвёртый коллекционировал в своей квартире понравившиеся ему человеческие глаза и засыпал только после того, как в тусклом свете ночника поговорит с каждым из них, пожелает приятных снов, нежно проведя рукой по баночке...
Митараи раньше никогда не мог представить себе лица матерей, на чьих глазах заживо сжигали их сыновей, извивавшихся в языках пламени, словно в предсмертном танце, или беспорядочно насиловали их дочерей, разрывая тела, заставляя терять надежду и взирать на своих мучителей остекленевшими глазами, истекая кровью.
Не задумывался он и том, как выглядят иссушенные голодом, тяжёлой работой и болезнью люди, от чьей одежды остались лишь грязные, засаленные и захарканные лоскуты, выстроенные в шеренгу перед рвом – связанные, беспомощные, ожидающие смерти, как освобождения.
…Митараи не знал, что такие, как его одноклассники, способны вырастать в настоящих монстров. Но теперь был уверен: в каждом из людей живёт чудовище. Каждый из людей мог стать одним из этих – с кассеты. Потому что такова человеческая природа. А ещё – каждый из людей ответственен за всё, всё, абсолютно за всё, что происходило на этой чёртовой планете сотни тысяч лет!
Потому что иначе это бы не повторялось вновь и вновь. Ведь так? Митараи знал, что это так. И Сенсуи-сан это подтвердил. И ещё Митараи теперь знал: он сам – тоже чудовище.
Митараи знал: человечество должно искупить свои грехи – перед собой, перед миром, перед йокаями, над которыми люди творили ещё более изощрённые зверства, чем над себе подобными.
Человечество должно исчезнуть. И он в том числе.
…ведь вся эта грязь снится ему из ночи в ночь, потому что он – виновен?..

@темы: мои фики, Yu yu hakusho